Смешанная история

ЛАНДОЛЬФ САГАКС

СМЕШАННАЯ ИСТОРИЯ

HISTORIA MISCELLA

КНИГА ВТОРАЯ

В 365 году от основания Города ¹ ужасное землетрясение потрясло всю Ахайю; тогда же два города, Бура и Гелика, были поглощены образовавшимися в земле провалами.

Итак, в первый год после взятия Города была произведена замена должностей, и вместо двух консулов стали избирать военных трибунов с консульской властью ². Именно с тех пор Римское государство стало расти. Ибо в этом году Камилл победил город вольсков ³, которые семьдесят лет вели войну [против римлян], захватил город эквов и сутрийцев и, уничтожив все их войска, отпраздновал сразу три триумфа.

Также Тит Квинций Цинциннат ⁴, преследуя пренестинцев, которые с войной дошли до самых ворот города Рима, победил их на реке Аллии; восемь городов, которые были под их властью, он присоединил к римским [владениям] и, напав на сам Пренесте, принудил его к сдаче. Все это было совершено им за двадцать дней, и ему был присуждён триумф.

Однако, должность военных трибунов просуществовала недолго. Спустя некоторое время было даже решено, чтобы в Риме вообще не было высших властей; так в городе прошли четыре года ⁵. Однако затем должность военных трибунов с консульской властью была восстановлена и просуществовала ещё три года, после чего вновь стали избирать консулов ⁶.

В консульство Луция Генуция и Квинта Сервилия умер Камилл. Ему были оказаны почести, как второму после Ромула, в 384 году от основания Города ⁷. В те времена весь Рим поразила страшная чума; неестественный, не как обычно бывает, порядок времен, а именно: невыносимая для зимы засуха, неожиданный для весны зной, несоответствующая лету влажность, не оправдавшее надежд ожидание богатой осени, и, сверх того, вырвавшийся из калабрийских теснин разрушительный ветер принесли внезапное протекание острых болезней; однако тяжёлый и продолжительный мор, не разбирая полов, не различая возраста, общим поветрием истреблял всех целых два года, так что даже тех, кого он не привёл к смерти, оставил после себя истощёнными и ослабленными обезображивающей худобой ⁸. В следующем году произошло довольно жуткое знамение: посреди городского форума разверзлась земля, и в результате раскола в огромной пропасти открылись недра земные. Оставаясь так долгое время для обозрения, [пропасть] внушала всем сильный страх, пока, наконец, гаруспики не объявили, что бездна может закрыться, если в неё добровольно бросится самый благородный в Риме юноша. И вот, пока попусту бросали ожерелья матрон, Марк Курций, римский всадник, славный дома, надев воинские значки, верхом на коне бросился в эту бездну, и она таким образом закрылась. Вслед за ним в это место стали бросать освящённые плоды; вскоре земля вернулась в своё естественное состояние.

В 388 году от основания Города
⁹ ужасное наводнение галлов докатилось до реки Аниен, до четвёртого милевого камня от Города; нет никакого сомнения, что они благодаря массе многочисленной армии и подъёму доблести легко захватили бы смятённый Город, если бы не остановились из-за своей праздности и лености. Там с поединка началась ужаснейшая битва. Луций Манлий, знатнейший юноша из числа сенаторов, убил в поединке вызвавшего его галла и, взяв золотое ожерелье, повесил его себе на шею, навсегда заслужив для себя и своих потомков прозвище Торкватов. А диктатор Квинций ¹⁰ тут же разгромил их в чрезвычайно кровавом столкновении. Многочисленные галлы, бежавшие из этого сражения, собравшись с силами, вновь ринулись в бой, но были побеждены диктатором Гаем Сульпицием ¹¹. Спустя малое время под руководством Гая Марция произошла битва с тусками ¹²; можно представить, сколько человек там погибло, если в плен было захвачено 8000 тусков ¹³.

Вновь был проведён ценз ¹⁴. На третий год, в те же дни, галлы рассыпались с целью грабежа от Альбанских гор по приморским местам и прилегающим полям. Поскольку латины, которые были покорены римлянами, отказались предоставить воинов, новобранцы после проведения нового воинского набора были набраны из одних римлян. В итоге были сформированы десять легионов, численность которых составила более 60 000 вооружённых людей, и двинуты против них. Хотя Римское государство всё ещё было довольно незначительно, однако доблесть его в военном деле была очень велика. И когда римляне во главе Луцием Фурием ¹⁵ отправились против галлов, один из галлов бросил вызов тому из римлян, кто был самым лучшим. Тогда предложил свои услуги Марк Валерий, военный трибун, и когда он вышел вооружённый, ему на плечо сел ворон. В скором времени начался поединок с галлом, и тот же ворон крыльями и когтями бил галла по глазам, не давая ему смотреть прямо. Таким образом трибун Валерий убил его и обрёл не только победу, но также и имя. Ибо после этого он стал именоваться также Корвином ¹⁶. Благодаря этой заслуге он стал консулом в двадцать три года. Когда бросивший вызов галл был убит, все остальные пришли в ужас и, разбежавшись в разные стороны, были жестоко перебиты. Тогда показалось, что ночь растянулась на большую часть дня. Тогда же из облаков падали огромные камни вперемежку с градом. В это время родился Александр Великий, настоящая пучина несчастий и жесточайший смерч для всего Востока.

В 409 году от основания Города
латины, которые не желали давать воинов, начали требовать от римлян также того, чтобы один консул избирался из них, а другой – из римского народа. Когда им было в этом отказано, против них в консульство Манлия Торквата и Деция Муры ¹⁷ началась война, и в сражении один консул был убит, а второй запятнал себе сыноубийством. Ибо Манлий Торкват лишил жизни своего юного сына, победителя и убийцу Деция ¹⁸ Тускуланца, знатного всадника, бросившего тогда вызов и насмехавшегося над врагом. А второй консул, когда увидел, что крыло, во главе которого он стоял, терпит поражение и приходит в расстройство, добровольно бросился в самую гущу врагов и принял смерть. Манлий, хоть и стал победителем, но из-за убийства сына не был удостоен встречи знатной римской молодёжи, которая обычно происходит по закону во время триумфа. В награду за победу консулам на рострах ¹⁹ были поставлены статуи. В этом же году Александром Македонским была основана Александрия ²⁰.
В следующем после этого году дева-весталка Минуция была осуждена за прелюбодеяние и живой зарыта в поле, которое ныне зовётся Скверным полем. А по прошествии малого времени произошло то, о чём страшно и говорить. Ибо в консульство Клавдия Марцелла и Валерия Флакка
²¹ римские матроны возгорелись неимоверной похотью и страстью к преступлениям. Тот год был полон всяких мерзостей и болезней, и отовсюду кучами извергались скрытые до сих пор бедствия. От заражённого воздуха у всех обнаружилось необычайное легковерие; когда же выступила некая служанка и привела улики, многих матрон заставили выпить те снадобья, которые они сварили, и, как только они их испили, то сразу же умерли. К этим преступлениям было причастно такое множество матрон, что из них, как рассказывают, разом было осуждено 370 ²².
В 422 году от основания Города Александр
²³, царь эпирцев, дядя по матери Александра Великого, переправив в Италию войска, стал готовить войну против римлян и укреплять силы своего войска возле пограничных с Римом городов; совершая боевые действия и стремясь либо самому получить помощь, либо лишить таковой врагов, он был побеждён и убит в Лукании в крупном сражении ²⁴ самнитами, которые пришли на помощь луканам.
В 426 году от основания Города
²⁵ римляне стали уже могущественными. Ибо они вели войну примерно в 130 милях от Города, у самнитов, которые жили между Пиценом, Кампанией и Апулией; если говорить о богатстве, то самниты – это племя, украшенное золотым и серебряным оружием и пёстрой одеждой; если о коварстве – нападающее из горных ущелий и из засады в горах; если о ярости и неистовстве – вдохновившее себя священными обетами и человеческими жертвами на разрушение мира; если об упрямстве – племя гордое шестикратным нарушением договора и даже самими поражениями. Итак, римляне начали войну против самнитов из-за кампанцев и сидицинов ²⁶. Ибо Кампания – это прекраснейшая область не только в Италии, но и во всём мире: нигде нет более гостеприимного моря; здесь знаменитые гавани: Кайета, Мизен, согреваемые источниками Байи, Лукрин и Аверн, места отдыха на море; здесь увитые виноградом горы Гавр, Фалерн, Массик и прекраснейший из всех Везувий, а также города у моря – Формии, Кумы, Путеолы, Геркуланум, Помпеи и глава городов Капуя, некогда названная в числе трёх величайших городов, наряду с Римом и Карфагеном. Именно из-за этого города и этих областей римский народ и напал на самнитов. На эту войну отправился в должности диктатора Луций Папирий Курсор. Когда он возвращался в Рим, то приказал Квинту Фабию Максиму, начальнику конницы, который оставался с войском, не сражаться в его отсутствие. Но тот, воспользовавшись случаем, весьма успешно сразился и уничтожил 20 000 самнитов. По той причине, что он вступил в битву вопреки приказу, [Фабий] был приговорен диктатором к смерти, но благодаря огромной поддержке солдат и народа он был освобожден, и тогда вспыхнул такой бунт против Папирия, что тот сам едва не был убит.
После этого самниты с более осмотрительной заботой и, вооружившись много лучше, укрепились в Кавдинских теснинах
, и в консульство Тита Ветурия и Спурия Постумия ²⁷ победили все римские силы, запертые там узостью мест и скованные оружием, [покрыв] их великим позором. Их вождь, Понтий, настолько уверился в победе, что решил посоветоваться со своим отцом Гереннием – убивать ли запертых [в ущелье римлян], или пощадить как побеждённых; но предпочёл всё же оставить их в живых, подвергнув позору. Ибо известно было, что прежде римлян очень часто можно было побеждать и убивать, но никогда не удавалось брать в плен или принуждать к сдаче. Итак, одержав победу, самниты приказали, чтобы всё римское войско, постыдно взятое в плен и лишённое оружия и одежд, – ибо ради стыдливого прикрытия тел им оставили лишь более чем скоромные покрывала, – двинулось длинной процессией, проведённое под игом и отданное в рабство. Взяв в заложники 600 римских всадников, они отпустили обременённых позором и лишённых всего прочего консулов на таких условиях мира, какие было угодно заключить самнитам. Но, если бы римляне, покоренные самнитами, сохранили ту верность договору, какую они сами требуют от подданных, то либо их ныне вообще бы не существовало, либо они до сих пор служили бы под властью Самния. Итак, в следующем году римляне по приказу сената разорвали заключённый с самнитами договор и принудили их к войне. Когда за это дело взялся консул Папирий, это привело к большим потерям с той и другой стороны, ибо одних побуждал сражаться гнев от недавнего позора, а других – слава близкой ещё победы. Наконец, упорно умирая, римляне одержали победу и не переставали гибнуть и в то же время убивать, пока окончательно не разбили самнитов и, захватив в плен их вождя и 7000 воинов, не возложили на них ярмо. Затем Папирий напал на Сатрик ²⁸ и, изгнав самнитский гарнизон, захватил его. Этот Папирий считался тогда у римлян настолько воинственным и деятельным мужем, что когда стали поговаривать, будто Александр Великий намеревается, выступив с Востока, силой овладеть Африкой, а оттуда переправиться в Италию, римляне подумывали, что среди прочих известных тогда в их государстве полководцев он будет наиболее пригоден для того, чтобы остановить наступление Александра.

В это время великий цензор Аппий Клавдий ²⁹ провёл в городе Клавдиев водопровод и проложил Аппиеву дорогу. Около этого времени первосвященником в Иерусалиме был Иаддуй ³⁰, брат которого, Манассия, построил храм на горе Гаризим.

В 450 году от основания Города, в пятое консульство Фабия Максима и четвёртое Деция Муры
³¹, четыре энергичнейших и процветающих народа Италии соединились в одно целое и [образовали] союз. И вот, слившись воедино, этруски, умбры, самниты и галлы попытались истребить римлян. Души римлян были взволнованы этой войной, а самоуверенность поколеблена, и не решились они уповать только на силы: с помощью хитрости они разделили противников, считая, что лучше связать себя многими войнами, нежели нести бремя тяжёлых сражений. И вот, когда римляне, выслав некоторое количество своих войск вперёд в Умбрию и Этрурию для опустошения вражеских земель, заставили войско умбров и этрусков повернуть назад на защиту своих земель, они поспешили ввязаться в битву с самнитами и галлами ³². В этой битве, когда римляне подались назад под натиском галлов, консул Деций был убит, а Фабий после крупного поражения войска Деция в конце концов одержал победу. В этом сражении, как сообщают, было убито 40 000 самнитов и галлов, тогда как римлян погибло 7000 человек, причём только из войска Деция, который также погиб. Ливий передаёт, что, не считая этрусков и умбров, которых римляне хитростью отвлекли от войны, у галлов и самнитов было 140 330 человек пехоты и 47 000 конных воинов, и что римскому войску противостояла 1000 боевых колесниц ³³.
Однако, как неоднократно было сказано, либо внутренний мир римлян постоянно прерывался внешними войнами, либо внешние успехи обременялись внутренними болезнями настолько, что даже вполне крепкие души бывали истощены: эту кровавую и скорбную победу обременила охватившая город чума, и триумфальное шествие было омрачено идущими навстречу погребальными процессиями: и некому было выразить радость по поводу триумфа, когда весь город глубоко скорбел по поводу либо больных, либо умерших
.
Затем последовал год, когда римляне были побеждены в возобновлённой самнитами битве и бежали в свой лагерь. После этого самниты, приняв новый облик и новую душу, а именно, посеребрив оружие и одеяния и приготовившись в душе умереть в случае, если не одержат победу, отправились на войну. Высланный против них с войском консул Папирий, хоть его и удерживали от схваток толковавшие [знамения] авгуры, посмеялся над ними и завершил войну столь же благополучно, сколь упорно её вёл. Ибо в этом сражении, как сообщают, погибло 12 000 врагов, а 3000 взято в плен
³⁴.
Однако эту истинно достойную хвалы победу Папирия, которой не смогли помешать гаруспики, омрачили внезапно появившиеся болезни. Ибо Город тогда целых три года терзала столь страшная и невыносимая чума, что в надежде отыскать хоть какой-нибудь способ её усмирения решили обратиться к Сивиллиным книгам; согласно им, было приказано доставить из Эпидавра
³⁵ Эскулапия. В греческий город были отправлены послы, которых жители Эпидавра приняли охотно и довольно радушно. Там послам явилась змея ³⁶, которую сами местные жители видели редко и не иначе, как к успеху. Дружески показываясь им в течение трёх дней, она на виду у всех заползла на римскую триеру и, свернувшись кольцом, устроилась в палатке посла Квинта Бургония. Когда римляне, покинув Город, отправились в путь, змея постоянно находилась на борту корабля. Когда прибыли в Антий, змея спустилась к порогу храма Эскулапа и целых три дня скрывалась среди миртовых деревьев, не выползая за обычной пищей, но затем опять вернулась на корабль. Когда же прибыли к Тиберину ³⁷, она переплыла на остров, где ей был построен храм, и к римлянам вскоре возвратилось здоровье.
Кроме того, в следующем за этим году консул Фабий Гургит
³⁸ неудачно сражался против самнитов. Ибо, оставив войско и потеряв три тысячи воинов, он, побеждённый, бежал в Город. И вот, когда сенат собирался отстранить его от должности, его отец, Фабий Максим, стремясь загладить бесчестье сына, добровольно вызвался отправиться к сыну легатом, если тому дадут возможность загладить позор и вновь вести войну. Добившись этого, благочестивый старец, когда завязался бой и он внезапно увидел сражающегося сына, консула, отрезанным теснившим его Понтием, вождём самнитов, и угрожающими дротиками врагами, верхом на коне бросился в самую гущу врагов. Когда это произошло, возбуждённые римляне устремились туда всем войском, пока не захватили, уничтожив вражеское войско, самого вождя Понтия, сломленного и побеждённого. В этой битве было убито 20 000 [самнитов], взято в плен 4000 вместе с их царём и захвачено множество городов.

Затем оба консула, Публий Корнелий Руфин и Марк Курий Дентат ³⁹, отправленные против самнитов, победили их в крупных битвах и предали их города такому разгрому, что и поныне нелегко найти Самний в самом Самнии. Так война с самнитами, которая велась в течение 49 лет с большими потерями для римлян, была завершена устранением пленного вождя, и не осталось внутри Италии ни одного врага, который дерзнул бы испытать римскую доблесть.

В следующем году консулом
⁴⁰ велась война с сабинянами; сколько тысяч человек было перебито в ходе неё и сколько захвачено в плен, открыл сам консул. Когда он хотел сообщить в сенате о величине захваченной сабинской земли и о количестве пленных, то не смог выразить это числом.
В 463 году от основания Города, в консульство Долабеллы и Домиция
⁴¹, когда луканы, бруттии, а также самниты, заключив союз с этрусками и сенонскими галлами, возобновили старую войну против римлян, римляне отправили к галлам послов, чтобы склонить их к миру. Когда галлы убили их, претор Цецилий, отправленный с войском для отмщения за убийство послов и для усмирения буйства врагов, погиб, разбитый этрусками и галлами. Кроме того, в этой битве было убито семь военных трибунов, умерщвлены многие знатные воины, а также погибло в ходе этой войны 14 000 ⁴² римских воинов.
В 464 году от основания Города
⁴³ тарентинцы, которые живут на самом краю Италии, заметив во время театрального представления случайно проходивший мимо римский флот, неприятельски напали на него, так что бегством едва спаслось всего пять кораблей; остальной флот был отведён в порт и уничтожен; капитаны кораблей были убиты, все пригодные для войны зарезаны, а остальные – проданы в рабство. Римляне тут же отправили в Тарент послов, чтобы пожаловаться на причинённые обиды, но те были изгнаны [тарентинцами] и принесли [домой] ещё большее оскорбление. По этим причинам вспыхнула великая война. Римлян, осознававших, сколь велико число грозивших им отовсюду врагов, крайняя нужда заставила призвать к оружию даже пролетариев, то есть тех, которые в Риме всегда были освобождены от службы для рождения потомства, и внести их в списки воинов; ибо забота о потомстве напрасна, если не думать о дне сегодняшнем. Итак, римское войско во главе с консулом Эмилием ⁴⁴ нападает на все тарентинские земли, опустошает всё огнём и мечом, берёт штурмом множество городов и жестоко мстит за безрассудно причинённую обиду. Тарентинцам, опиравшимся на многочисленные гарнизоны соседних городов, наибольшую поддержку оказал Пирр ⁴⁵, царь Эпира, который вёл своё происхождение от Ахилла и который из-за большого количества сил и величия замыслов принял на себя руководство этой войной и дал ей своё имя. Ибо он, намереваясь защитить Тарент, основанный лакедемонянами и родственный Греции город, переправил в Италию все силы Эпира, Фессалии и Македонии и первым привёл туда слонов числом двадцать, до этого времени невиданных римлянами; он был способен повергнуть в ужас и землю, и море своими людьми, конями, оружием, зверями, наконец, своими силами и коварством, если бы обманутый двусмысленным ответом того дельфийского духа, которого сами [язычники] считают великим прорицателем, не принёс смерть тому, кто не обращался за советом. Тогда римляне впервые сразились с заморским врагом.
Против него был отправлен консул Публий Валерий Левин
⁴⁶, который, захватив лазутчиков Пирра, приказал провести их по лагерю, показать всё войско и затем освободить, чтобы они сообщили Пирру обо всём, что происходит у римлян. Итак, под Гераклеей, городом Лукании, у реки Урис ⁴⁷ произошла первая битва между царём Пирром и консулом Левином. День прошёл в ужасающем сражении, ибо все [воины] и с той, и с другой стороны стремились к смерти и даже не помышляли о бегстве. Но, когда среди сражающихся толп были введены слоны, грозные видом, мерзкие запахом, страшные величиной, римляне, увидев их, обманутые новым способом ведения боя и устрашённые, особенно когда дрогнули кони, обратились в бегство. Однако, после того как центурион Минуций, первый гастат четвёртого легиона, отсёк мечом протянувшийся к нему хобот дикого зверя, который называют рукой, и заставил взбесившегося от боли вследствие [полученной] раны [слона] повернуть обратно и яростно свирепствовать уже против своих, [враги] от его беспорядочного движения стали приходить в замешательство и расстройство; это обстоятельство, равно как и наступившая ночь положили конец битве. Тем не менее, ночью Левин бежал. О том, что римляне были побеждены, говорит их постыдное бегство: из них тогда, как сообщают, было убито 14 880 пехотинцев, а 820 ⁴⁸ – взято в плен; конных же воинов было убито 246, а пленено – 802; было также брошено двадцать два знамени. С захваченными в плен римлянами Пирр обращался с величайшим уважением, а убитых похоронил. Когда он увидел, что даже мёртвые [римляне] лежат со свирепым выражением лица и что раны у них лишь на груди, то он, как говорят, воздел руки к небу с такими словами: «Я мог бы стать господином всего мира, если бы мне случилось иметь таких воинов». Каково, в свою очередь, было количество павших воинов Пирра, в памяти не сохранилось, главным образом потому, что у всех древних авторов есть обыкновение не сообщать количества убитых той стороны, которая одержала победу, дабы потери победителя не омрачали славу победы, за исключением тех случаев, когда потери столь незначительны, что малое количество погибших способно приумножить удивление и страх перед доблестью, как было при Александре Великом в первой битве Персидской войны, в отношении которой передают, что врагов пало почти 400 000, а в его войске погибло лишь девять пехотинцев и сто двадцать всадников ⁴⁹. Однако величину ущерба, который он понёс в этой войне, Пирр сам засвидетельствовал перед всеми своими богами, прибив в храме Юпитера Тарентинского надпись, в которой записал следующее:
Были когда-то мужи те непобедимы, о славный Олимпа отец,

Но я победил их в битве, как, впрочем, и сам был побеждён ими
.
Когда же друзья упрекали его, зачем, мол, он, одержав победу, называет себя побеждённым, он, как говорят, ответил им так: «Если я ещё раз одержу победу подобным образом, то вернусь в Эпир без единого воина!».

Между тем, римское войско, после того как оно, побеждённое, тайно бежало из лагеря, ясно ощутило на себе достойное сожаления военное поражение, усиленное и приумноженное грозными знамениями. Ибо фуражиров, случайно отколовшихся [от основного войска], словно враг, сжёг ужасными молниями внезапно разразившийся ураган, сопровождаемый страшным небесным громом. Тридцать четырёх из них эта буря повергла наземь, причём двадцать два человека остались полумертвы, вьючные животные были убиты, а многие унесены, так что по праву говорят, что этот ураган случился не в знак грядущего разорения, но сам явился разорением
.

После этого Пирр, соединившись с самнитами, луканами и бруттиями, двинулся на Рим, опустошая всё огнём и мечом; он разграбил Кампанию и пришёл к Пренесте, в восемнадцати милях от Города. Вскоре, из страха перед войском, которое следовало за ним во главе с консулом, он вернулся в Кампанию. Для выкупа пленных к Пирру были отправлены послы. Пирр велел Ликону и Молоссу выйти им навстречу, а сам вместе с облачёнными в парадные одежды воинами двинулся к гавани и, с честью приняв послов, без выкупа отослал пленных в Рим. От одного из римских послов, Фабриция, Пирр пришёл в такой восторг, что когда узнал о его бедности, обещал ему четвёртую часть царства, желая привлечь его на свою сторону, но Фабриций отказался от этого. Поскольку Пирр был в большом восхищении от римлян благодаря их послам, он отправил вместе с ними своего посла, выдающегося мужа по имени Кинеас, просить мира на справедливых условиях, так чтобы Пирр сохранил за собой ту часть Италии, которую он уже захватил силой оружия. Посол Кинеас на следующий день после того, как он вошёл в Рим, приветствовал всадническое сословие и сенат, каждого называя по имени. Однако мир, который он предлагал, был отвергнут; сенат поручил передать Пирру, что у него не может быть мира с римлянами, пока он не уйдёт из Италии. Тогда же римляне постановили всех пленных, которых возвратил Пирр, считать покрытыми позором, так как они попали в плен с оружием в руках, и не позволять им обрести прежнее [гражданское] положение до тех пор, пока каждый из них не принесёт военной добычи с двух убитых врагов. Итак, посол Пирра вернулся назад. Когда Пирр спросил его, каким ему показался Рим, Кинеас сказал, что видел родину царей; а именно, там едва ли не все таковы, каким один Пирр считается у себя в Эпире и во всей остальной Греции.

Второе сражение между Пирром и римскими консулами, Публием Сульпицием и Децием, произошло в пределах Апулии
⁵⁰. Военный урон там был обоюдным, но Пирр пострадал в гораздо большей степени, и победа досталась римлянам. Ибо, хотя исход битвы долгое время оставался неопределённым, поскольку обе стороны упорно сражались, сойдясь во взаимной сече, Пирр, получив ранение в руку, первым покинул поле боя. Однако и легат Фабриций тогда был ранен. Уже в первой битве стало ясно, что слонов можно ранить и обратить в бегство; так вот, когда позади них, шествовавших невозмутимо и спокойно, запылал огонь, слоны взбесились; охваченные страхом, во все стороны разнося горящие [у них на спинах] орудия, они стали причиной гибели своих. В этой битве было убито 5000 римлян; из войска же Пирра пало 20 000 человек; было захвачено пятьдесят три царских знамени, тогда как римских знамён было потеряно одиннадцать. Пирр бежал в Тарент.

По прошествии года против Пирра был отправлен Фабриций, которого раньше, когда он был среди послов, не удалось прельстить обещанной ему четвёртой частью царства. В то время, когда оба лагеря – его и царя – были разбиты по соседству, ночью к Фабрицию явился врач Пирра и обещал ему умертвить Пирра ядом, если ему пообещают за это какую-либо [награду]. Но Фабриций приказал отвести врача связанным обратно домой и сообщить Пирру, как тот торжественно обещал лишить его жизни. Тогда царь, как говорят, восхищённый им, сказал: «Это тот самый Фабриций, которого разлучить с честью труднее, чем солнце отклонить от его пути». Пирр, сломленный войной, был призван после смерти Агафокла ⁵¹, царя Сиракуз, для владычества над Сицилией и отбыл в Сиракузы. А Фабриций, победив луканов и самнитов, отпраздновал триумф.

Однако несчастья римлян не прекращаются ни на минуту; приостановка в войнах уничтожается эпидемиями, когда войны прекращаются снаружи, внутри начинает действовать гнев небес. Ибо в консульство Фабия Гургита, второе, и Гая Генуция Клепсины
⁵² Город и его окрестности поразила страшная чума; поразив в ту пору всех, но, главным образом, женщин и животных, убивая в чревах плоды, она лишала будущее потомства и преждевременными родами, несущими опасность матерям, приводила к вынужденным выкидышам, так что, казалось, исчезнет преемственность [поколений] и угаснет род живых существ, когда будет нарушен естественный порядок рождения.

Затем против Пирра были отправлены консулы Марк Курий Дентат и Корнелий Лентул ⁵³. Между тем, вернувшегося из Сицилии Пирра встретил консул Курий Дентат, и третья битва против эпиротов произошла в Лукании на Арузинских полях ⁵⁴. И вот, в первой схватке, когда воины Пирра были приведены в смятение атакой римлян и, помышляя о бегстве, собирались выйти из боя, Пирр приказал ввести [в сражение] из резерва слонов. Римляне, привыкшие уже сражаться с этими зверями, приготовили тогда зажигательные стрелы, обмотанные паклей, а также пропитанные смолой плети с загнутыми концами; [метая] эти горящие [снаряды] в спины животных, они сотрясали башни и без труда обратили взбешенных и объятых пламенем слонов на погибель тех, чьей подмогой они были. Говорят, что у царя в этой битве было 80 000 пехоты и 6000 всадников; из них, как передают, было убито 23 000 человек, а в плен взято 400 ⁵⁵. Сам царь бежал в Тарент, а лагерь его был захвачен. Курий в звании консула отпраздновал триумф. Он первым привёл в Рим четырёх слонов. Спустя пять лет после своего прибытия Пирр был побеждён и бежал из Италии; после многих тяжелейших войн, которые он вёл в Греции, совращенный жаждой спартанской власти, Пирр был убит близ Аргоса, известнейшего города Ахайи, ударом камня ⁵⁶. Большой палец с его правой ноги обладал целебной силой при заболеваниях почек. Когда тело было сожжено по приказу победившего Антигона ⁵⁷, то всё сгорело, а этот палец не был тронут огнём. Заключённый в золотую шкатулку, он был помещён в древнейшем храме Юпитера Додонского.

У евреев в это время известностью пользовался первосвященник Симон ⁵⁸, сын Онии, имевший прозвище Праведник.

Тогда же у римлян дева-весталка Секстилия, уличённая и обвинённая в кровосмесительной связи, была заживо погребена у Коллинских ворот
.
В 470 году от основания Города
⁵⁹ тарентинцы, узнав о смерти Пирра, опять поднимают против римлян новые армии; они через послов просят помощи у карфагенян и получают её. В завязавшемся сражении побеждают римляне. Уже тогда карфагеняне, хоть ещё и не объявили себя врагами римлян, но почувствовали, что могут быть побеждены ими.
В следующем году римская суровость уничтожила значительную часть своих собственных сил. Ибо ещё до прибытия Пирра восьмой легион, не веря в успех римлян, задумав новое преступление, перебил всех регийцев
⁶⁰, у которых стоял тогда в качестве гарнизона, и присвоил себе всю добычу и сам город. Покарать столь преступных отступников за это злодеяние было приказано консулу Генуцию ⁶¹. Когда город регийцев был осаждён и все захвачены в плен, он лично подверг достойной каре прочих перебежчиков и разбойников, а римских воинов со всего этого легиона отправил в Рим, где они по приказу народа были высечены розгами посреди форума и обезглавлены. Тогда Рим, казалось, победил сам себя, ибо целиком уничтожил свой собственный легион, хотя, вне всякого сомнения, считался бы побеждённым, если бы легион погиб от вражеского меча.

В консульство Гая Фабриция Лусцина и Гая Клавдия Канина ⁶², из Александрии прибыли отправленные Птолемеем послы и удостоились дружбы, которую они просили у римлян.

В 471 году от основания Города
⁶³ в Риме либо видели страшные и вселяющие ужас знамения, либо передавали о них рассказы. Храм Салюты ⁶⁴ был разрушен ударом молнии, а часть стены неподалёку от этого места была поражена огнём с неба. Три волка, войдя на рассвете в город, принесли полуобглоданную и разорванную на куски падаль и, устрашённые криками людей, оставили её на форуме. В Формии ⁶⁵ в результате многочисленных ударов молний стены повсюду были обожжены и разрушены. В каленской земле ⁶⁶ внезапно вырвавшееся из недр земли пламя ужасающе полыхало в течение трёх дней и трёх ночей и, после того как испарилась дарующая плодородие влага, превратило в пепел пять югеров земли, так что погибли, как рассказывают, не только плоды, но и деревья вместе с корнями.
В следующем затем году
, в консульство Квинта Огульния и Фабия Пиктора ⁶⁷ войну начали жители Пицена. Консулы Публий Семпроний и Аппий Клавдий ⁶⁸ повели войско против пицентов, и когда обе армии остановились на расстоянии прямого выстрела друг от друга, земля внезапно содрогнулась с таким ужасающим грохотом, что оба войска, оцепенев от ужаса, встали неподвижно, объятые страхом. В течение долгого времени оба народа, поражённые, пребывали в замешательстве, недоумевая от предзнаменования. Наконец, в стремительном порыве они бросились в битву. Это сражение окончилось столь печально, что по праву говорят, будто земля содрогнулась тогда с тяжким стоном оттого, что готовилась принять столько человеческой крови. Римляне же, те немногие, что остались в живых, одержали победу в этой битве, и над [пицентами] был отпразднован триумф.

Римлянами были основаны города: Аримин в Галлии и Беневент в Самнии. Тогда же римлянами была атакована Котрона.

В 467 году от основания Города
⁶⁹ среди многих знамений видели, как кровь текла из земли, а молоко с неба. Ибо, с одной стороны, во многих местах ключом била кровь, а с другой стороны, из облаков капля за каплей наподобие дождя текло молоко, так что казалось, будто ужасные ливни орошают землю.

В консульство Марка Атилия Регула и Луция Юния Либона ⁷⁰ была объявлена война саллентинам ⁷¹ в Апулии; они были захвачены вместе с [их] городом Брундизием, и над ними был отпразднован триумф.

И вот, хотя имя города Рима было уже знаменитым, [римское] оружие, однако, ещё не вышло за пределы Италии. Поэтому, чтобы узнать, какими силами располагают римляне, был проведён ценз: было обнаружено 292 334 граждан, хотя от основания Города войны никогда не прекращались. В это время карфагеняне, оказавшие тарентинцам помощь против римлян, когда были уличены в этом через послов сенатом, прибавили к позорнейшему бесчестью от разрыва союза ещё и дерзкое клятвопреступление.

Тогда же вольсинийцы
⁷², могущественнейшие из этрусков, едва не погибли от собственной прихоти. Ибо когда они, продолжая по обыкновению следовать прихоти, повсеместно освободили своих рабов, принимали их на пирах и удостаивали браков, вольноотпущенники, получив часть власти, задумали посредством преступления захватить её целиком; освобождённые от рабского ига, они воспылали жаждой владычества и, став свободными, предали проклятию тех господ, которым, находясь в подчинении, они беспрекословно повиновались, ибо помнили, что те были их господами. Итак, сговорившись на преступление, вольноотпущенники, сила которых была такова, что они бесспорно одержали бы верх, требуют захваченный город только для своего круга, посредством преступления захватывают господское имущество и жён, а самих господ, осудив на изгнание, выдворяют прочь. Эти несчастные изгнанники, терпя нужду, удаляются в Рим. Открыв там свои несчастья и со слезами изложив жалобы, они благодаря суровости римлян были и спасены, и восстановлены [в прежнем статусе].
В 481 году от основания Города
⁷³ в Риме вспыхнула страшная чума, свирепость которой я не в силах изобразить, ибо не могу выразить её словами. Так, если определять период времени, в течение которого она свирепствовала, то она длилась, сея смерть, более двух лет; если оценивать урон, который она нанесла, то был проведён ценз, который должен был установить не количество погибших людей, но число уцелевших; если же говорить о свирепости, с которой она бушевала, то свидетелями служат Сивиллины книги, которые отвечали, что она является проявлением небесного гнева. Однако, чтобы кого-нибудь не потрясло то обстоятельство, что в то время как Сивилла говорила о разгневанных богах, нам представляется, будто речь шла о гневе небесном, пусть тот услышит и поймёт, что всё это, даже если по большей части и происходит при посредничестве населяющих воздух духов, всё же никогда не случается без воли всемогущего Бога.
В это же время была повешена дева-весталка Капаррония, виновная в прелюбодеянии; её совратитель и замешанные в этом деле рабы были подвергнуты казни.

В 483 году от основания Города, в консульство Аппия Клавдия и Квинта Фульвия
⁷⁴, римляне отправляют консула Аппия Клавдия с войском к мамертинам ⁷⁵, чьей родиной была Мессана, знаменитый город в Сицилии, и которые просили о помощи против Гиерона ⁷⁶, царя Сиракуз, и союзных с Гиероном пунийских отрядов. Вступив в битву, Аппий Клавдий отпраздновал триумф над пунийцами и царём Сицилии Гиероном.

В следующем году, в консульство Марка Валерия и Тита Отацилия ⁷⁷, римлянами в Сицилии были совершены великие деяния. Под власть [Рима] были приняты жители Тавромения, Катины и, кроме того, ещё пятьдесят городов.

На третий год в Сицилии консулом Аппием Клавдием была предпринята война против Гиерона, царя сицилийцев, и пунийцев. Он настолько быстро одержал верх над сиракузцами и пунийцами, что царь, устрашённый величием его дел, признал себя побеждённым ещё до того, как вступил в битву. Затем, когда силы его были сломлены и потеряна всякая надежда, он вместе со всей сиракузской знатью смиренно просил римлян о мире и по приказу консулов ⁷⁸ уплатил двести талантов серебра. Получив серебро, консулы подошли к Агригенту, городу в Сицилии, и обнесли насыпями и валом находившийся там пунийский гарнизон. Когда взятый таким образом в осаду Ганнибал Старший, пунийский полководец, был доведён до крайней нужды, внезапно прибыл Ганнон, новый полководец карфагенян, с 1500 всадников, 30 000 пехоты, а также тридцатью слонами, и на некоторое время отсрочил захват города; однако, в скором времени город всё равно был взят. Пунийцы, побеждённые и разгромленные в страшной битве, потеряли одиннадцать слонов, все жители Агригента были проданы в рабство, и в Риме был во второй раз отпразднован над ними триумф. Ганнибал Старший вместе с немногими спасся бегством в результате внезапной вылазки.

В пятый год Пунической войны, которая велась против африканцев, в консульство Гнея Корнелия Азины и Гая Дуилия ⁷⁹, когда Ганнибал Старший, снарядив флот из 70 кораблей ⁸⁰, опустошал морское побережье Италии, римляне также постановили построить и оснастить флот. Это весьма быстро исполнил консул Дуилий. Ибо в течение шестидесяти дней, как только были срублены деревья, флот из 150 кораблей ⁸¹ был поставлен на якорь. Другой консул, Корнелий Азина, на шестнадцати снабжённых рострами кораблях, которые называют либурнами, отправился к острову Липаре; там, приглашённый Ганнибалом якобы для переговоров о мире, он с пунийским коварством был взят в плен и убит ⁸². Как только об этом услышал Дуилий, другой консул, он тут же на тридцати снабжённых рострами кораблях, которые называют либурнами, отправился против Ганнибала. Когда завязалась морская битва, Ганнибал, потеряв корабль, на котором плыл, бежал, спасшись на лодке. Говорят, что тридцать один его корабль был захвачен, тринадцать – потоплено, 3000 человек убито, а 7000 – взято в плен ⁸³. Никакая другая победа не была приятней для римлян, ибо они, непобедимые на суше, уже и на море достигли очень многого.

После этого, в консульство Гая Аквилия Флора и Луция Корнелия Сципиона ⁸⁴, карфагеняне, поставив на место Ганнибала Ганнона, поручили ему провести ради защиты сардов и корсов морское сражение. Однако тот, побеждённый консулом Сципионом, потерял войско и погиб, оказавшись в самой гуще врагов ⁸⁵. Сципион разорил Корсику и Сардинию, увёл оттуда большое количество пленных и отпраздновал триумф.

В том же году три тысячи рабов вместе с тремя тысячами матросов составили заговор на погибель города Рима, и если бы своевременная измена не разрушила заговор, то оставленный без защиты город погиб бы от рабской руки.

В следующем году консул Калатин
⁸⁶, атаковав Камерину, город в Сицилии, безрассудно завёл войско в теснины, которые уже заняли отряды пунийцев. Когда у него не осталось никакой возможности ни для сопротивления, ни для отступления, он был спасён благодаря доблести и подвигу Кальпурния Фламмы, который, собрав отряд из трёхсот мужей, захватил занимаемый врагами холм и, вступив в бой, до тех пор отвлекал на себя всех пунийцев, пока римское войско не прошло беспрепятственно занятые врагом теснины. Все триста мужей погибли в этой битве; спасся, получив, правда, множество ран, один лишь Кальпурний, заваленный телами павших. Ганнибал Старший, вновь поставленный карфагенянами во главе флота, неудачно сразился с римлянами в морском сражении ⁸⁷ и, побеждённый, был убит собственным войском в ходе вспыхнувшего мятежа; его забросали камнями.

В консульство Луция Манлия Вульсона и Марка Атилия Регула ⁸⁸ война была перенесена в Африку и велась против Гамилькара, карфагенского полководца. Консул Атилий разорил Липару и Мелиту ⁸⁹, известные на Сицилии острова. Получив приказ перенести войну в Африку, консулы на 330 кораблях отправились в Сицилию. Против них выступили Гамилькар, пунийский полководец, и Ганнон, командующий флотом. В завязавшейся морской битве карфагеняне были обращены в бегство и потеряли шестьдесят четыре корабля. Римляне же потеряли двадцать два корабля. Одержав победу, консулы переправились в Африку и первой из всех приняли капитуляцию города Клупеи. Отправившись после этого к Карфагену, они опустошили триста или более того крепостей и обнесли Карфаген неприятельскими значками. Консул Манлий, покинув вместе с победоносным флотом Африку, доставил в Рим 27 000 пленных вместе с богатыми трофеями. А консул Атилий Регул остался в Африке и повёл войну против карфагенян; сражаясь против трёх карфагенских полководцев, то есть двух Гасдрубалов и вызванного из Сицилии Гамилькара, он вступил с ними в жесточайшую битву, в ходе которой было убито 18 000 карфагенян; он захватил в плен 5000 человек, а также восемнадцать слонов, и принял под власть [Рима] 82 города. Продолжив путь вместе с войском, он расположился лагерем неподалёку от реки Баграды, где удивительных размеров змея пожрала многих из солдат, по необходимости спускавшихся к реке за водой. Регул отправился с войском, чтобы истребить зверя. Но, когда против её тела оказались бессильны дротики и бесполезны стрелы, которые скользили по ужасающей броне её чешуи, словно по покатой «черепахе» щитов, и, удивительным образом, нисколько не повреждая тело, они тем телом отражались, и когда, ко всему прочему, консул увидел, что большое количество воинов уже пострадало от её укусов и погибло от её ядовитого дыхания, он приказал принести баллисту; выпущенный из неё жерновой камень, попав в её хребет, нарушил связь всего тела, так что змея, окружённая со всех сторон, была добита без особого труда. Её шкура, достигавшая 120 футов в длину, была доставлена в Рим и какое-то время вызывала всеобщее удивление. Итак, сломленные войнами и измотанные несчастьями карфагеняне просили у Регула мира. Но, когда они выслушали невыносимые и жестокие условия мира, то решили лучше умереть с оружием в руках, чем жить несчастными, и сочли необходимым нанять за деньги не только вспомогательные силы испанцев и галлов, которые они уже давно активно использовали, но и силы греков. Итак, они поручили ведение войны Ксантиппу, царю лакедемонян, призванному вместе со вспомогательными частями. Проведя смотр пунийских отрядов и выведя их в поле, Ксантипп существенно улучшил их строй, после чего вступил в битву с римлянами. У римлян там было огромное множество людей. Ибо в этой битве тогда было повержено 30 000 римских воинов. Регул, тот славный полководец, был захвачен в плен вместе с 500 мужами и закован в цепи, подарив карфагенянам славный триумф в десятый год Пунической войны ⁹⁰. А Ксантипп, соучастник столь дерзновенного предприятии, боясь перемены изменчивых обстоятельств, тут же отбыл из Африки в Грецию.

В этот период Птолемей Филадельф ⁹¹ освободил иудеев, которые жили в Египте, и, переслав Елеазару, иерусалимскому первосвященнику, жертвенные сосуды, позаботился о переводе 70 толковниками священного писания с еврейского языка на греческий ⁹²; это писание хранилось у него в Александрийской библиотеке, которую он собрал из всякого рода книг.

Консулы Марк Эмилий Павел и Сервий Фульвий Нобилиор ⁹³, услышав о пленении Регула и поражении римского войска, получили приказ переправиться в Африку с флотом из 300 кораблей и направились к Клупее. Туда же немедленно прибыли карфагеняне с равным по силе флотом, так что морского сражения было не избежать. Консул Эмилий потопил 104 вражеских корабля, 30 вместе с бойцами захватил, кроме того, 15 000 ⁹⁴ врагов или перебил, или взял в плен, а своих воинов обогатил за счёт богатой добычи. Римских же судов утонуло девять, а воинов погибло 1100. Консулы расположились лагерем возле Клупеи. Два Ганнона, пунийские полководцы, вновь прибыли туда с большим войском и, вступив в битву, потеряли 9000 человек, и Африка тогда была бы покорена, если бы не случился такой голод, что войско уже не могло дольше там оставаться. Консулы и победоносный флот, когда возвращались в Италию нагруженные добычей, потерпели страшное кораблекрушение в районе Сицилии. Ибо из 460 кораблей ⁹⁵ только 80, выбросив [за борт] свой груз, сумели спастись; о такой морской буре ни в какое другое время прежде не слышали. Но римляне тут же восстановили 200 кораблей, и дух их никоим образом не был сломлен. В это время в Городе впервые была отчеканена серебряная монета.

Затем Гамилькар, пунийский полководец, отправленный с войском в Нумидию и Мавретанию, враждебно и жестоко действовал в отношении всех [местных жителей], – как говорили, за то, что те якобы охотно принимали Регула, – и присудил оставшихся в живых к уплате тысячи талантов серебра и 20 000 быков; первых же мужей из всех племен он отправил на виселицу
.
На третий год, – необузданная ярость, как всегда, быстро забывает об опасностях
, – консулы Сервилий Цепион и Семпроний Блез ⁹⁶, переправившись на 260 кораблях в Африку, опустошили всё морское побережье, которое лежит возле Сирта, и, поднявшись повыше, захватили и разрушили большое количество городов, доставив на корабли огромную добычу. Но, когда они возвращались в Италию, то разбились о скалы возле мыса Палинур ⁹⁷, который возвышается у Луканских гор, и, к несчастью, погубили и 150 груженных кораблей, и богатую, кровью приобретённую добычу. И вот, поскольку постоянные бедствия были римлянам крайне неприятны, сенат постановил избегать морских [сражений], так что для защиты Италии было оставлено всего 60 кораблей. Но, подталкиваемые необузданной жадностью, они тут же нарушили это постановление. Поэтому консул Котта, переправившись в Сицилию, провёл множество сражений против пунийцев и сицилийцев на суше и на море и оставил по всей Сицилии непогребёнными груды тел как врагов, так и союзников.

В консульство Луция Цецилия Метелла и Гая Фурия Плацида ⁹⁸ Гасдрубал, новый карфагенский полководец, прибыл из Африки в Лилибей со 130 слонами и более 30 000 пехоты и конницы и тут же вступил в битву с Метеллом возле Панорма. Но Метелл, боявшийся страшной силы зверей, пользуясь дельным советом, прежде всего обратил их в бегство или обрёк на смерть, и таким образом легко одолел врагов, хоть сила их и была велика. В этой битве пало 20 000 карфагенян, и было убито также 26 слонов. Сто четырёх слонов, которые бродили среди нумидийцев, сражавшихся на его стороне, он захватил и провёл по Италии, явив италийским народам великое зрелище. Гасдрубал вместе с немногими бежал в Лилибей и был заочно приговорён пунийцами к смерти. После этого, истощённые столькими бедами карфагеняне решили просить у римлян мира и обмена военнопленными. Для этого дела они решили отправить среди прочих послов также Атилия Регула, бывшего римского полководца, которого они уже пять лет держали в плену, предварительно связав его клятвой. Но, когда тот прибыл в Рим и был приведён в сенат, то повёл себя, словно не римлянин, и сказал, что с того дня как оказался во власти африканцев, перестал быть римлянином. Итак, он уклонился от объятий своей жены и призвал сенат не заключать мир с пунийцами, ибо те уже сломлены столькими поражениями и лишены всякой надежды; и не настолько он ценен, чтобы ради одного старика и немногочисленных попавших в плен римлян выдать столько тысяч пленных [африканцев]. И добился своего. Ибо ни один из просивших мира африканцев не был принят. Сам [Регул] вернулся в Карфаген, а римлянам, предлагавшим ему остаться в Риме, сказал, что отказывается оставаться в городе, в котором не может носить звание честного гражданина после того как служил африканцам. И вот, когда он возвратился в Африку, ему отрезали веки, чтобы он до самой смерти не мог спать, страдая от невыносимых мук и боли; так, стоя и постоянно взирая на солнце, он, привязанный к помосту, был, наконец, убит [карфагенянами] ⁹⁹.

Затем другой Атилий Регул и Манлий Вульсон
¹⁰⁰, оба дважды консулы, с флотом из 200 кораблей и четырьмя легионами отправились в Лилибей. Пытаясь осадить эту расположенную на самом мысе крепость, римляне были побеждены с приходом Ганнибала, который был сыном Гамилькара. Потеряв большую часть своего войска, сами они едва спаслись бегством. После этого консул Клавдий ¹⁰¹ с флотом из 220 кораблей ¹⁰² отправился против врага к порту Дрепана ¹⁰³. В скором времени он был встречен там пунийским флотом и, вступив в сражение вопреки ауспициям, тут же был побеждён. Сам он всего с 30 кораблями бежал в лагерь под Лилибеем; все остальные, то есть 80 кораблей ¹⁰⁴ вместе с бойцами, были захвачены в плен, а прочие утонули. Там, как передают, погибло 9000 воинов ¹⁰⁵, а 20 000 было взято в плен. В свою очередь консул Гай Юний, коллега Клавдия Пульхра, также потерял весь свой флот в результате кораблекрушения, но войско его уцелело, так как берег был неподалёку. В следующем году пунийский флот переправился в Италию и сильно разорил большинство её областей.

Пока всё это происходило, у евреев первосвященство после Елеазара получил Манассия, его дядя.

Между тем, Лутаций Катулл
¹⁰⁶ с флотом из 300 кораблей переправился на Сицилию и вступил там в сражение у вышеназванного города Дрепана. В то время как он сражался в первых рядах, его тяжело ранили в бедро и он был вынесен [из боя], когда уже готов был пасть. Далее, пунийцы на 400 кораблях и с огромными силами прибывают на Сицилию во главе с Ганноном. Но Лутаций не медлит, напротив, с удивительной скоростью упреждает планы пунийцев. После того как оба флота всю ночь простояли у Эгадских островов, напротив Лилибея, города в Сицилии, так близко друг от друга, что их якоря едва не переплетались между собой, на рассвете Лутаций первым дал сигнал к битве. Ганнон был побеждён в ожесточённой схватке и, повернув корабль, возглавил бегство. Некоторая часть его войска направилась вместе с ним в Африку, а остальные бежали в Лилибей. 73 пунийских корабля было захвачено, а 130 – потоплено ¹⁰⁷; 32 000 врагов было взято в плен, а 14 000 убито. Никогда ещё в море не сталкивались столь огромные силы. Несметное количество золота, серебра и другой добычи попало в руки римлян. Из римского же флота было потоплено 12 кораблей. Сражение произошло 10 марта. Затем Лутаций пришёл к Эрицине, городу, которым владели карфагеняне, и, вступив в битву, перебил там 2000 карфагенян. Тогда карфагеняне поспешно бросаются к консулу Лутацию, а затем посылают в Рим, просят мира и тут же его получают. Пленные римляне, которыми находились у карфагенян, были возвращены. Карфагеняне просили также, чтобы им было позволено выкупить пленных из числа тех африканцев, которые находились у римлян. Сенат приказал отдать без выкупа тех, кто был под общественной охраной; тех же, которыми владели частные лица, вернуть в Карфаген, заплатив владельцам выкуп по большей части из казны, а не за счёт карфагенян. Карфагеняне заключили с римлянами мир на следующих условиях: они уступают Сицилию и Сардинию и обязуются в течение 20 лет выплатить им три тысячи талантов чистого серебра.

В эти дни известностью пользовался иудейский первосвященник Ония, сын Симона Праведника.

В 507 году от основания Города внезапная катастрофа в самом Риме упредила триумф римлян. И ведь не напрасно сказал я о том, что неумеренную радость Рима прервало, внезапно нагрянув, страшное несчастье. Ибо в консульство Квинта Лутация Катулла и Авла Манлия
¹⁰⁸ различные беды от огня и воды едва не погубили Город. Тогда Тибр, разлившийся из-за дождей больше обычного и вопреки ожиданиям вышедший из берегов, затопил все строения Рима, расположенные в низинах. Места различного качества соединились в единой погибели, ибо как те, которыми разлив овладевал медленно, оказались размыты, так и те, через которые неудержимый поток нашёл путь, подверглись разрушению. За ужаснейшей погибелью от наводнения последовало ещё более страшное опустошение от огня. Огонь, неизвестно откуда взявшийся, охватил большую часть города и учинил достойное сожаления истребление людей и домов; в ходе единственного пожара он уничтожил тогда столько богатств, сколько не могли доставить многочисленные победы над иноземцами. Затем, опустошив уже всё вокруг форума, он охватил также храм Весты, откуда едва успел бежать Метелл, спасая горящих богов, так что чуть было не сжёг свою левую руку.
В консульство Тита Семпрония Гракха и Гая Валерия Фалькона
¹⁰⁹ началась война с фалисками, чей город был некогда одним из самых богатых в Италии. Оба консула завершили эту войну за шесть дней, убив 15 000 врагов, а остальным даровав мир, однако отняв половину их земель.
В этом году новыми врагами римлян стали альпийские галлы; война против них велась с переменным успехом. Ибо в первом сражении у консула Валерия было убито 3000 римлян
¹¹⁰, а во втором было изрублено 14 000 галлов, а 2000 захвачено в плен. Но из-за первого поражения консулу было отказано в триумфе.

Текст переведен по изданию: Paulus Winfridus Diaconus. Historia Miscella. Patrologia Latina. Vol. 95. 1861

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info